Игорь Случак — белорусский юрист и активный защитник белорусского языка. Многие годы он посвятил тому, чтобы не дать языку исчезнуть и быть незаслуженно дискриминированным в угоду русскому языку в Республике Беларусь. И хотя в нынешних условиях такая задача кажется безнадёжной, Игорю удаётся отстаивать права родного языка. За это Игоря очень не любят многие белорусские чиновники и пропагандисты, к слову.
Будучи магистром юридических наук, свою диссертацию Игорь Случак как раз и посвятил вопросам истории белорусского языка. Позднее он слегка переработал её и издал в виде этой книги — «10 стагоддзяў дзяржаўнасцi i дыскрымiнацыi беларускай мовы» (по-русски, «10 веков государственности и дискриминации белорусского языка»).
Особенность именно белорусского языка состоит в том, что формально он — первый государственный язык Республики Беларусь. Некоторое время после развала СССР он был единственным государственным языком, позднее к нему добавили русский. Однако же в реальности ситуация с ним очень тяжёлая. Его планомерно угнетали на протяжении многих веков, и советские (а также большинство постсоветских лет) тут даже не исключение, а прямые примеры. Большинство населения страны говорит скорее на «трасянке» — смеси белорусского и русского, а также с примесью украинского и польского, в зависимости от близости региона к той или иной границе. В Минске вы намного чаще услышите русский, а в других городах даже в русском вам чаще будут попадаться или белорусские слова, или же русские будут нести акцент и особенности белорусского произношения.
Некоторые учёные считают, что белорусский язык на грани исчезновения, поскольку число его носителей крайне мало. Даже в моей семье родным языком был русский все годы (правда, я при этом и часть слов идиш относил к русскому, но это отдельная история). Однако благодаря белорусскому ТВ и радио моё поколение хорошо знало белорусский язык (в школе нам тоже преподавали и белорусский язык, и белорусскую литературу, но если бы мы не слышали его каждый день из других источников, вряд ли мы стали бы его считать вторым родным).
Я начал с этого, чтобы было понятно, почему языковой вопрос вообще стоит в независимой Беларуси. Но вернёмся к книге.
Как и в любой хорошей научной работе, всё начинается с объяснения терминологии. В данном случае автор объясняет, какие виды языковой политики вообще существуют в разных странах. За этим следуют примеры, как к вопросам многоязыковости подходят государства с несколькими государственными языками. В этом разделе автор разбирает тонкости юридической практики в отношении языков в четырёх странах — Ирландии, Швейцарии, Канаде и Финляндии. Хотя стран с несколькими языками больше даже в Европе:
- в Бельгии — нидерландский (голландский), французский и немецкий
- на Кипре, где я живу сейчас, — греческий и турецкий
- и другие
Эта часть книги — интересное погружение в особенности сохранения и языков как таковых, и этнической самоидентификации их носителей. И этот раздел показывает, что одновременное существование нескольких языков не просто возможно, но также при должном к ним отношении государства язык может оставаться живым и востребованным (автор не рассказывает о таком примере, но в Великобритании сумели даже возродить один из вариантов кельтского языка — корнский, на котором сейчас говорит достаточное количество жителей Корнуэлла).
При этом я задумался над фразой, что для конкретно взятого человека скорее всё равно один язык доминирующий, даже если он свободно и с детства говорит на нескольких. Поскольку сейчас мир стал намного доступнее, я сам это вижу и на примере своих детей, где я уже не могу определить, какой язык у них более «родной», и на примере друзей (например, у одного моего старинного друга дети свободно говорят по-датски, с мамой на японском, с папой на русском, а так ещё и английским свободно владеют, но главный язык всё же датский).
Основной объём книги Игоря Случак составляет описание государственности именно белорусского языка на протяжении многих столетий, с X века до сегодняшних дней.
Давно известно, что современные украинский и белорусский языки намного ближе к старославянскому, чем русский, это хорошо заметно, если сравнивать сохранившиеся древние тексты. Белорусы и украинцы свободно понимают друг друга, если каждый из них говорит на своём языке, а вот русские испытывают тут больше проблем. Белорусский язык активно использовался в Великом Княжестве Литовском, более того, на нём же долгое время велось официальное общение с Московским княжеством (в том числе во времена Ивана Грозного).
Однако же с завоеванием земель ВКЛ Российской империей при Екатерине II язык начали активно уничтожать, чтобы в том числе таким образом ассимилировать новоприобретённые земли к России, постепенно уничтожая её самоидентификацию. Такое делала не только Российская империя, это вообще общий подход любых завоевателей (тот же русский язык до сих пор содержит многое, выдающее в нём десятилетия татаро-монгольского ига).
Как я сказал выше, спустя несколько лет возрождения после Октябрьской революции белорусские земли были захвачены СССР, и с тех пор борьба за национальные права, в том числе право разговаривать на родном языке, многие десятилетия шла с переменным успехом. Что подробно и разбирает автор в своём труде.
При этом я отдельно хотел бы остановиться на том, что даже среди белорусов есть несогласие по поводу того, какой должен быть белорусский язык.
Например, официальная версия языка, которой учили в школе меня, порой называется «советской» или «наркомовской», и часть людей её не приемлет, хотя большинство современных книг на белорусском используют именно этот подход в грамматике.
Часть использует так называемую «тарашкевицу», в которой слова имеют больше мягких звуков по сравнению с официальной (например, «мелёдыя» вместо «мелодыя»). Именно эту версию активно продвигала партия БНФ (Белорусский народный фронт), когда Беларусь только обретала свою независимость от СССР. К сожалению, на мой личный взгляд, делала она это тогда настолько агрессивно, что на многие годы у многих белорусов отбила вообще всякое желание поддерживать как эту партию, так и оппозицию в целом.
Но есть и те, которые вообще смешивают оба этих варианта. Мне частенько приходится читать белорусские статьи, или же общаться с некоторыми белорусами, где отчётливо видно, что они никак не могут определиться, они всё же за «мелёдыю», или за «мелодыю». Потому что текст/речь обилуют обоими подходами.
Однако же большинство белорусов, как это ни прискорбно, говорит и вовсе на «трасянке», о чём я уже говорил выше. В трасянке, как правило, обильно примешиваются (или и вовсе в основном используются) русские слова, но с произношением по правилам белорусского языка. Типичным представителем является слово «ашчушчэнiе» из лексикона одного известного белорусского политика. Берётся русское слово «ощущение» и переписывается/произносится якобы по-белорусски. Хотя и тут есть ошибка, ибо по правилам было бы «ашчушчэнне», потому что в белорусском не принято окончание «нiе», всегда пишется со сдвоенным «н» — «нне» (а буква «щ» в белорусском просто отсутствует, и ей соответствует сдвоенный звук «шч»). Однако в белорусском языке нет слова «ашчушчэнне». Русское «ощущение» в переводе на белорусский будет «адчуванне». Вот так и строится «трасянка», которую вы можете услышать повсеместно.
Почему я поднял этот вопрос? Потому что, с моей точки зрения, говоря о сохранении языка, нельзя упускать и этот аспект. Пусть люди говорят на разных диалектах, это прекрасно и придаёт красоту и уникальность языку. Однако же всё равно должны существовать языковые нормы, которым должны следовать и медиа, и печатные издания. Хорошая «наркомовка» или плохая — не в этом вопрос. Но в советские годы я слышал чистый и прекрасный белорусский язык из радио и телевизора, без «трасянки» и перемешивания диалектов (спасибо таким дикторам как Зинаида Бондаренко — легенде белорусского ТВ). И это позволило мне понимать, что это взрослый язык со своими нормами.
Игорь Случак этого вопроса фактически не касается в своей книге. Однако же он на фактах показывает, как белорусский язык целенаправленно загоняется в языковое гетто под аргументацией, что раз у нас два государственных языка, то всё может быть только на одном — читай, русском.
Врать не буду, книга шла у меня довольно тяжело, потому что в первую очередь это именно научный труд, написанный соответствующим языком. Ни разу не научпоп. Потому я её «кушал» небольшими кусочками. Она даёт много интересных фактов, и хотя и основана на диссертации, но как раз от научного труда ожидаешь больше отсылок к материалам, подтверждающим слова автора. Некоторые вещи я знал, некоторые даже меня слегка удивляли по мере чтения, и именно по ним хотелось видеть источники, снимки копий упоминаемых документов. Это придаёт вес таким исследованиям.
Читать непросто, но материал даёт лучшее понимание, что же происходит с белорусским языком, кому это интересно. А должно быть интересно в первую очередь белорусам, если они хотят сохранить свою идентичность. Я вот пишу этот текст на русском в том числе чтобы донести его до большего числа людей (хотя сама книга — на белорусском).
С книгой рекомендовал бы также прочитать две другие:
- Вышедшую в той же серии «Мова 404» Алины Нагорной, жены Игоря Случака
- «Бел-чырвона-белы. Сцяг. Нацыя. Iдэнтычнасць» — книга о второй составляющей идентичности любой нации — флаге и гербе
Ну а Игорю — уважение за его борьбу на очень тяжёлом поприще.
Моя оценка: 3/5
